По следам лекции Поля Израэля

Хочу поделиться некоторыми фрагментами семинара, на этот раз психоаналитика Поля Израэля, психиатра, всемирно известного психоаналитика, члена Международной Психоаналитической Ассоциации, титулярного члена SPP (Парижского психоаналитического общества), чья позиция мне очень близка. Вот что он говорит об устройстве психического аппарата, например:

«В отличие от других аппаратов, психический аппарат конструируется из двух основных источников: один – эндогенный, связанный с телесным возбуждением, с нейроаффективностью. Но вся его специфика в том, что его не существует вне отношений с внешним миром. И это то, что на протяжении последних лет, благодаря Биону, Винникотту, акцентирует внимание на отношениях «мать-младенец».

Когда я говорю ребенок, я подразумеваю новорожденного, совсем маленького.

Жан Лапланш настаивает на этой фундаментальной диспозиции, в которой находятся отношения и связь между матерью  и младенцем. Специфика этой связи в том, что изначально младенец ничего не знает, ему ничего не известно, в то время как у матери уже есть функционирующий психический аппарат.

От этих первичных отношений с внешним миром, и именно с матерью (или любым первично заботящимся объектом), и от особенностей этого взаимодействия между младенцем и внешним миром, зависит то, как складывается, формируется и функционирует психический аппарат человека».

Очень здорово и с иными акцентами, чем Рене Руссийон, Поль Израэль рассказывал о переносе:

«Перенос — это самое главное в анализе. В очень упрощенном варианте, основной смысл переноса в том, чтобы нечто неизвестное сделать более знакомым».

«Понятие переноса можно сформулировать следующим образом: перенос есть лишь актуализация, или разыгрывание с человеком в настоящем чего-то пережитого из личной истории отношений. В переносе есть какая-то часть, которая действительно связана с реальным объектом, но еще очень важная часть – это аффект.

Перенос появляется уже во время самых первых встреч, первых разговоров с пациентом.

И пациент приходит к нам, воспринимая нас как к специалиста, который обладает абсолютной властью, абсолютной способностью помочь и излечить. Это именно то, что придает переносу всю его мощь. Поскольку также пациент приходит и с тревогой, страхом. Например, как ребенок, который приходит к взрослому с ожиданием, что тот избавит его ото всех его страданий и сложностей. То есть перенос заставляет пациента очень сильно регрессировать в это состояние ребенка.

У пограничных пациентов перенос развивается иначе, поскольку такому регрессированию препятствует оборонительный, защитный характер переноса.

В основе переноса лежит вопрос психоаналитической этики. Потому что в надежде приходящего к аналитику за помощью может всегда содержаться также и элемент соблазнения.

В том числе и по этой причине психоаналитику нужен личный анализ, который конечно не решит всего, но позволит быть в некоторой осведомленности перед переносом своего пациента и считаться с ним. Замечая эти элементы соблазнения.

По этой же причине личного психоанализа, аналитик может выносить достаточно жесткие аффекты и чувства со стороны пациента, будь то агрессия, атака, ненависть, негатив, что достаточно часто встречается в психоаналитической работе.

В чем трудность распознания переноса у пограничных пациентов? У них имеет место сопротивление всякому возможному переносу. Благодаря распознаванию этой специфики переноса в течение первых встреч и принимается решение предложить пациенту тот диспозитив, который более всего ему подойдет и лучше других позволит прорабатывать его психическое пространство.

Если мы встречаем пациента с богатством ассоциаций, разнообразием переносов, обладающего определенной гибкостью, воображением, такому пациенту можно предложить диспозитив кушетки, что и позволит ему быть в лучшем контакте со своим психическим миром.

Но, например пациент, который сопротивляется переносу и ассоциативный процесс которого остановлен, с таким пациентом мы скорее предложим работу лицом к лицу. Как раз потому, что основная проблема этих пациентов связана с тревогой разделения, сепарации. И такому пациенту очень важно не терять перцепцию, или восприятие психоаналитика. Важно также сказать, что мы как психоаналитики нужны не для того, чтобы поддерживать наших пациентов. Поэтому важна частота встреч более одного раза в неделю, поскольку мы нужны как раз для того, чтобы помочь пациентам выработать способность быть в контакте со своим психическим пространством».

«Перенос в виде эскиза, наброска появляется и формируется, начиная с первых встреч, и это означает, что уже с первой встречи он определяет дальнейшую работу. Имеют место понятия глубины и интенсивности переноса, но куда более важным является понятие качества, модальности, что можно приложить к лечению, и как это качество может модифицироваться в ходе лечения».

Очень интересные вопросы звучали от аудитории, и как раз один из таких вопросов был об активности аналитика на первичном интервью, на примере того, как структурирует клиента вопросами Отто Кернберг в своих первичных интервью.

«Я хорошо знаком с работами Отто, но я лично так не работаю, как и мои французские коллеги.

Моя основная идея покоится на убежденности, что с пограничными пациентами нужно работать очень-очень долго. И в этой работе я предоставляю им нечто вроде кредита. В чем этот кредит? В том, что я подразумеваю, в этой атмосфере доверия, которая разворачивается в ходе работы, что у них есть возможности и способности, о которых пока они не знают. Но придет время…

У этих пациентов есть трудности с переносом, и я конечно с ними чаще делаю свои интервенции. Можно сказать, что я активнее. Но моя работа не состоит в том, чтобы стимулировать пациентов, к чему-то их подталкивать. У меня есть пациенты, которые в анализе уже 15 лет, и больше. И их изменения не только заметны, они поразительны. Но опять же, я не стимулировал их. Если мы куда-то торопимся, спешим, из-за такой спешки эта работа перестает быть психоаналитической.

Во Франции есть идея, что пограничное состояние является хорошим показанием к психоанализу, хотя эти пациенты не сразу и не быстро приходят на психоанализ.  Потому что они испытывают огромную тревогу в любых отношениях, тревогу вступать в отношения.

Если психоаналитик не боится жертвовать время с пограничными пациентами, тогда может случиться, состояться очень интересная работа с ними».

Еще вопрос из зала: Активное ли участие принимает аналитик в ходе лечения?

«Что значит активное? Аналитик же присутствует там, и одно его присутствие делает из переноса то, чем он является.

Важно, что перенос – это перемещение аффекта еще до того, как он может быть выражен. Аффект появляется до того, как он может быть выражен.

Например, к вам приходит пациент, который на протяжении всей встречи рассказывает только факты о себе, рассказывает о проблемах, как невыносимо быть в отношениях с кем-то, но это только факты и жалобы, ассоциаций здесь нет. И вы переполнены этими фактами, вы ни о чем не можете подумать, нет никакой возможности вставить ни единого слова в ходе этой первой встречи. Единственное, что вы говорите: «Ну ладно, увидимся еще раз», и договариваетесь встретиться снова. Что означает, то вы пока об этом пациенте и сказать-то ничего не можете, и вам нужна еще встреча, и не одна, чтобы что-то о нем понять. И потом он звонит, и говорит, что вот в назначенный день я не могу, могли бы вы перенести эту встречу. Вы соглашаетесь, переносите. И накануне он звонит снова, и говорит «Я не смогу прийти вовремя, не получается»… Вот в этот самый момент формируется перенос у пациента. Что у него какие-то тревоги, у него нет доверия к вам, к аналитику… и потому он не приходит. И про его недоверие уже можно размышлять…»

Любопытный вопрос был на тему соблазнения (Мелани Кляйн говорила о том, что нужно соблазнять, и есть такая соблазняющая к анализу интерпретация, которую нужно давать).
«Начну с того, что соблазнение – неотъемлемая часть любых человеческих отношений, и присутствует всегда в любых отношениях между людьми. И это то, о чем я уже говорил, когда мы пытаемся сделать незнакомое знакомым и близким. И существуют такие обыкновенные способы соблазнения, чтобы сделать нечто знакомым – улыбка, какая-то мимика, способ держаться, говорить. Это обычное.

Но нужно это отличать. Вообще соблазнение – страшное слово. Так как есть соблазнение обычное, а есть перверсное, извращенное, которое толкает к сексуальным отношениям.

«Пациент, когда приходит к аналитику, пребывает в состоянии тревожного ожидания.

И с самого начала существует два типа переноса: перенос доверительный, пациент ожидает чего-то хорошего от аналитика, тогда подразумевается под аналитиком материнская фигура. И второй перенос — недоверчивый, подозрительный, имеющий защитный смысл «Что же можно ожидать от этого аналитика?»

Один из способов перверсного соблазнения – это внушение».

«Важно всегда помнить, что мы психоаналитики, и ими остаемся. Во-первых, у нас есть личный анализ, а во-вторых мы являемся гарантами кадра и хранителями его».

При копировании обязательна ссылка на Институт Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах

Что возможно в психотерапии

Каждого клиента в психотерапию приводит страдание. Почти незаметное, нарастающее годами, или резко возникшее в ситуации кризиса, или всю жизнь ощутимое на фоне окружающей человека среды. Оно бывает понятно и названо словами, или не иметь слов для выражения, а потому проявляться как-то иначе – в поведении, в виде телесных симптомов или внешнего «мистического» влияния на жизнь человека. Но всегда существует это нечто, указывающее на непорядок: явное или завуалированное, конкретное или интуитивное, резко ощутимое или туманное.

И конечно неудивительно, что человек приходит к специалисту с надеждой на избавление, а порой даже с явно выраженным напористым требованием быстро «выключить» это никогда не стихающее мучение.

Специалисты помогающих профессий такую ситуацию зачастую называют «запросом на облегчение», и что, в общем-то, является абсолютно нормальным и вполне понятным желанием для обычного человека, впервые оказавшегося на приеме и не имеющего клиентского опыта.

Но вот тогда возникает вполне закономерный вопрос: что такого есть у психотерапевта, что он возьмет и избавит человека от его мук? Какое волшебство или обезболивающее у него есть для этого? Далее

Особенности пограничных пациентов. Часть 2

(Начало)

Как я уже писала ранее, одной из характерных черт личности людей с пограничной организацией является использование ими примитивных психических защит (отрицания, проективной идентификации, расщепления и как его следствие – примитивной идеализации и обесценивания).
На одной из них считаю необходимым остановиться подробнее, поскольку без понимания ее особенностей и функционирования трудно понять устройство психического аппарата пограничного человека.

Мастерсон рассматривал пограничных пациентов как фиксированных на подфазе воссоединения в процессе сепарации-индивидуации, когда ребенок уже обрел некую степень автономии, но все еще нуждается в заверении, что родитель существует и всемогущ. Эта драма развивается в ребенке в возрасте около двух лет, когда он решает типичную альтернативу, отвергая помощь матери («Я могу это сделать сам!») и аннулируя это заявление в слезах у нее на коленях. Далее

Ты только тогда становишься Настоящим…

— Ты только тогда становишься Настоящим, — внушала Вельветовому Кролику мудрая старая Кожаная Лошадь, — если кто-то долго-долго любит тебя. Не просто играет с тобой, а ДЕЙСТВИТЕЛЬНО любит.

— А это больно? — спросил Кролик.

— Иногда, — ответила Кожаная Лошадь, потому что всегда говорила только правду. — Но если ты Настоящий, ты готов стерпеть боль.

— А как это происходит? Раз и готово, словно тебя завели ключиком, или постепенно?

— Постепенно, — сказала Кожаная Лошадь. — Ты же становишься Настоящим. На это требуется много времени. Поэтому-то это так редко происходит с теми, кто запросто ссорится, несговорчив или требует к себе особого отношения. Обычно бывает так к тому времени, когда ты становишься Настоящим, у тебя уже потертая шерсть, вываливаются глаза, болтаются конечности, и вообще у тебя очень жалкий вид. Но это не будет иметь ровным счетом никакого значения, потому что тот, кто стал Настоящим, не может быть безобразным. Разве что в глазах тех, кто ничего не смыслит.

Марджери Уильямс «Вельветовый Кролик»

Депрессия и творчество

Перечитывая в который уже раз Финна Скэрдеруда, вновь нахожу прекрасное.

«Без наклонности к меланхолии нет психики,
а есть лишь внешнее поведение». Ю.Кристева

Фрейд понимает меланхолию как неизбежную печаль. Введенное им понятие работа скорби, возможно, отражает влияние индустриальной эпохи.

Меланхолик тоскует о потерянном объекте любви, но и в тоже время ненавидит его, потому что тот его покинул. Это типичная реакция печали. Меланхолик не осознает своей агрессивности по отношению к утерянному, но идентифицируется с ней и направляет эту агрессию на самого себя. Меланхолик не может примириться с потерей, отказывается принять ее, как это делают другие скорбящие люди. Он мысленно воссоединяется с потерянным объектом и тем самым его сохраняет и оберегает. Для скорбящего о потере мир пуст. Для меланхолика пуст не только мир, но и его собственное Я. Роковым для него оказывается то, что от потерянного объекта он может освободиться лишь в том случае, если атакует самого себя.

Далее

О психологической зрелости

«Мы характеризуем индивида как незрелого
до тех пор, пока инстинктивные желания и их осуществление разделены между ним и его окружением следующим образом: желание на его стороне, решение об удовлетворении или отказе — на стороне внешнего мира.
От этой моральной зависимости, которая для детства является нормальной, идет далее длинный и трудный путь развития к нормальному взрослому состоянию, в котором зрелый человек способен быть судьей в собственном деле, т.е. на основе составленных в себе самом ожиданий и внутренних идеалов контролировать свои намерения, подвергать их рассудительному анализированию и самостоятельно решать, нужно ли побуждение отклонить, отложить или превратить в действие.»

Анна Фрейд

Пси-дайджест

Хочу поделиться с читателями сайта некоторыми записями уважаемых  коллег, которые показались мне  интересными и доступными. Добро пожаловать.

Полина (bilet_v_zirk) поделилась объяснением про инцест в психотерапии
ЧИТАТЬ >>>

Нина Рубштейн (rubstein) написала вдохновенный пост на тему духовного роста
ЧИТАТЬ>>>

Какое-то время назад Юлия Рублева (ulitza) написала книгу про развод «Девочка и пустыня», которая есть в ее ЖЖ (ибо в печатном виде неизвестно, найдете ли где).
начало ЧИТАТЬ>>>

transurfer поделилась переводом статьи о негативном мышлении и причинах его устойчивости
ЧИТАТЬ>>>

Как примириться с неудачей?

Довольно часто я сталкиваюсь в работе с всевозможными проявлениями
не-делания. Весьма одаренные, способные люди зачастую отказываются даже от фантазии, не решаясь воплотить свою идею, проект, мечту в жизнь. Не дают себе права  рискнуть и все-таки шагнуть в неизвестность, начать-таки движение в направлении того, к чему есть интерес или завороженность. Или пробуют, делают попытку, но первое же столкновение с неудачей заставляет их отказываться от задуманного.
Чаще всего в подобных ситуациях я получаю ответ на свой вопрос о причинах, так или иначе связанный с беспокойством по поводу неудачи. Далее

Athene`s Theory of Everything (text)

К этому фильму набрала текст 1 Главы,
кто хочет английскую версию. Внизу есть ссылка на русский текст всего фильма.

The following documentary presents new developments in neuroscience and a solution to the many current unsolved problems in phisics.
While it keeps clear of metaphisical correlations and is solely focused on scientifically verifiable data, at also has philosophical repercussions pertaining to life, death and the origin of the universe. Due to its many layers and density in presentation, it may reguire multiple viewings fully comprehend its implications, even though considerable effect has been made to simplify  the complex scientific concepts that are discussed.
Furthermore, i would like to thank the author for allowing me to follow report on his work, as he wanted to remain dedicated to his research and avoid becoming involved in its media coverage.

Сhapter 1
God Is In The Neurons

The human brain is a network of approximately one hundred billion neurons. Different experiences create different neural connections which bring about different emotions.
And depending on which neurons get stimulated, certain connections become stronger and more efficient, while others may become weaker. This is what`s called neyroplasticity.
Someone who trains to be a musician will create stronger neural connections that link the two hemispheres of the brain in order to be musically creative.

Rudiger Gamm who was a self-admitted “hopeless student”, used to fail at basic maths and went on to train his abilities and became a famous “human calculator”, capable of performing extremely complex mathematics.
Rationality and emotional resilience work the same way. These are neural connections that can be strengthened.
Whatever you are doing any time, you are phisically modifying your brain to become better at it.
Since this is such a foundational mechanism of the brain, being self-aware can greatly enrich our life experience.
Далее

Теория многоуровневой привязанности

Теория многоуровневой привязанности Г. Ньюфельда от Ольги Писарик. Делюсь.

В последнее время в среде приёмных родителей всё чаще звучит слово «привязанность». И практически всегда слово «привязанность» ассоциируется с классической теорией привязанности, основателем которой является британский психоаналитик Джон Боулби. Я же вас хочу познакомить с другой теорией привязанности, с теорией многоуровневой привязанности Гордона Ньюфелда. В 1999 году канадский психотерапевт доктор Гордон Ньюфелд (Gordon Neufeld) представил свою теорию, в которой он рассматривает привязанность не только, как стремление ребёнка быть физически рядом с заботящимся о нём взрослом (так называемый бондинг), но как любое стремление к контакту и близости: физическому, эмоциональному, психологическому. Стремление к привязанности – это базовая потребность человека, она первична, и является даже более приоритетной, чем пища. Но если младенцу для выживания необходим тесный физический контакт с ответственным за него взрослым, то по мере взросления, развития мозга и становления личности, понимание ребёнком, что значит «быть близким», изменяется.

Шесть уровней привязанности
Если всё происходит по задуманному природой плану, то в первые шесть лет жизни ребёнок развивает способность привязываться на различных уровнях. Далее

Следующая страница »


ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека счетчик посещений